Человек, который шутил наверняка

По случаю столетия Ричарда Фейнмана

Ричард Фейнман — американский физик, известный названными в его честь диаграммами взаимодействия элементарных частиц, курсом лекций по физике, работой над Манхэттенским проектом и книгой «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!». Фейнмана знают практически все, кто имеют хоть какое-то отношение к физике и смежным дисциплинам, а 11 мая исполнилось ровно сто лет со дня рождения этого выдающегося ученого.

Ричард Филипс Фейнман — выдающийся американский физик-теоретик, которого друзья и коллеги за невероятный круг интересов в науке и за ее пределами нередко называли «человеком эпохи Возрождения».

Британский научный журнал  в 1999 году по результатам опроса ученых составил список величайших физиков всех времен, в котором Фейнман оказался единственным американцем в первой десятке, рядом с Альбертом Эйнштейном, Исааком Ньютоном, Галилео Галилеем и другими своими коллегами.

Впрочем, как остроумно замечают некоторые пользователи интернета, называть Фейнмана физиком — это примерно как называть микроскоп молотком. Починка радио, португальский язык, взлом сейфов, барабаны, язык майя, живопись, биология, публичные выступления — кажется, если есть на свете какое-нибудь интересное занятие, то Ричард Фейнман им занимался. Поэтому выбрать всего пять пунктов для этого обзора было, конечно, непросто.

Нобелевская физика

Ричард Фейнман, получивший степень бакалавра в Массачусетском технологическом институте (MIT), успел поработать в Принстоне и Корнелльском университете, однако в 1950 году стал профессором физики в Калифорнийском техологическом институте — по некоторым свидетельствам, отказаться от «северных» научных учреждений в пользу мягкого климата Фейнмана заставил не очень приятный опыт починки колес автомобиля во время снегопада в Итаке (город в штате Нью-Йорк, где находится Корнелльский университет).

Нобелевскую премию по физике 1965 года «за фундаментальные работы по квантовой электродинамике, имевшие глубокие последствия для физики элементарных частиц» Ричард Фейнман разделил с Синъитиро Томонагой и Джулианом Швингером. Некоторые считают, что Фейнман мог бы получить и еще одну «нобелевку» вместе с коллегой Марри Гелл-Маном за разработку теории слабого взаимодействия, одного из четырех фундаментальных физических взаимодействий. Известно, что вторая работа самому физику нравилась больше.

Среди других областей, в которых «отметился» Ричард Фейнман, — физика сверхтекучести жидкого гелия, так называемого слабого распада массивных частиц на более легкие, квантовая гравитация. В своей знаменитой лекции «Там внизу много места» в 1959 году Фейнман предположил, что с помощью «манипулятора» соответствующего размера можно перемещать отдельные атомы, и таким образом заложил будущие основы нанотехнологий.

Но, наверное, больше всего духу самого физика соответствуют изобретенные им диаграммы Фейнмана — изящный, наглядный и очень эффективный способ описания поведения частиц. Диаграммы украшали знаменитый автомобиль физика, Dodge Tradesman 1975 года, с номером QANTUM («квант»).

Проект «Манхэттен»

Работая в Принстонском университете в 1940-х годах, Фейнман попал в команду Манхэттенского проекта — программы США по разработке ядерного оружия под руководством физика Роберта Оппенгеймера и генерала Лесли Гровса. Работать над бомбой Фейнман согласился потому, что считал важным опередить в «ядерной гонке» Германию, но позже ученый сам признавал, что, возможно, ему стоило пересмотреть эту позицию после поражения Гитлера в войне.

Фейнман присутствовал на первом в мире испытании ядерного оружия, «Тринити», которое провели в июле 1945 года в штате Нью-Мексико — и там ученый отличился тем, что, по собственным словам, был единственным, кто смотрел на взрыв без выданных солнцезащитных очков.

Интересно, что в ходе работы над Манхэттенским проектом Фейнман получил известность не только как одаренный молодой физик, но и как взломщик — благодаря своей наблюдательности и нестандартному мышлению ученый быстро научился вскрывать многочисленные сейфы, в которых хранились бумаги разной степени секретности.

«Ненаучная» страсть Фейнмана, надо полагать, сильно раздражала военное руководство проекта, хотя коллеги считали необычное хобби физика своеобразным развлечением и даже полезным способом достать нужный документ из сейфа, хозяин которого уехал или забыл комбинацию к нему. Впрочем, как отмечает Фейнман в одной из своих книг, после того, как штатный слесарь лаборатории сказал ему, какие комбинации ставятся на заводе «по умолчанию», ему удалось без всякого труда вскрыть каждый пятый сейф в здании.

«Челленджер»

Журналист Джеймс Гляйк в некрологе Фейнмана для New York Times пишет, что тот «за редким исключением, активно избегал разнообразных комитетов, в которые обычно приходится входить известным ученым». Так, однажды в 1960-х годах Фейнман ненадолго стал членом комиссии по учебным планам штата Калифорния, чтобы оценить качество школьных учебников по научным дисциплинам. Комиссии «явно запомнился этот уникальный опыт, потому что Фейнман назвал учебники «отвратительными», «лживыми» и «бесполезными», отмечает Гляйк.
Вместе с тем, в 1986 году Ричард Фейнман, наряду с первым человеком на Луне Нилом Армстронгом и первой женщиной-астронавтом Салли Райд, а также крупными инженерами и учеными, все же вошел в состав так называемой «комиссии Роджерса» под руководством бывшего госсекретаря США Уильяма Роджерса. Комиссия из 14 экспертов должна была найти ответ на очень печальный вопрос — почему 28 января, через 73 секунды после начала своего десятого полета разрушился в воздухе шаттл «Челленджер».
При этом Фейнман и здесь не изменял своему стилю, проводя «независимое» расследование и немало раздражая своим поведением руководство комиссии. Во время телетрансляции официальных слушаний по расследованию катастрофы он положил кусок резины, из которой были сделаны злополучные уплотнительные кольца, в стакан с ледяной водой, и наглядно продемонстрировал, что в таких условиях после сжатия резина не восстанавливает свою форму. Как сейчас уже хорошо известно, «Челленджер» в то утро стартовал при отрицательной температуре воздуха, к которой не был готов — о чем НАСА неоднократно предупреждали и собственные инженеры, и специалисты подрядчика, Morton Thiokol.

В книге «Какое тебе дело до того, что думают другие?» Фейнман подробно рассказывает о своем участии в работе комиссии и о том, насколько сильно его поразило отсутствие нормальной коммуникации между специалистами и руководством агентства, а также непонимание последними простейших технических понятий вроде «запаса прочности». На сайте НАСА можно найти «особое мнение» Фейнмана в виде приложения к итоговому докладу комиссии, которое заканчивается фразой, мгновенно ставшей знаменитой: «Для успешного развития технологии реальность должна быть важнее пиара, ибо природу обмануть нельзя».

Головоломки

Как признается Фейнман в книге «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!», с самого детства он испытывал «присущую (ему) потребность к разгадыванию головоломок». Причем «головоломками» могло быть что угодно, от школьных загадок и иероглифов майя до сейфов других участников Манхэттенского проекта в Лос-Аламосской национальной лаборатории.

Сейфы Ричарда Фейнмана привлекли от невероятной скуки, поскольку в Лос-Аламосе «развлекать себя приходилось самому». Похожим образом физик связался и с майя: судя по книге, медовый месяц со второй женой, Мэри Лу, которая интересовалась искусством Мексики, был для Фейнмана очень утомительным — пока он не купил в гватемальском музее копию Дрезденского Кодекса, одной из четырёх рукописных книг майя, которые дожили до наших дней.

Из множества «головоломных» увлечений Фейнмана стоит, пожалуй, отметить и флексагоны — любопытнейшие бумажные головоломки в виде многоугольников, которые при перегибании как бы «показывают» свои скрытые стороны. Флексагон придумал британский студент Артур Стоун, которому в аспирантуре Принстона пришлось привыкать к новому формату бумаги Letter, которую используют в Штатах. Обрезая листы А4 до Letter, Стоун случайно сложил из оставшейся полоски фигуру, которая, как он быстро убедился, обладала любопытными свойствами. Британец и его друзья — Фейнман, Брайант Такерман и Джон Тьюки — образовали «Принстонский флексагонный комитет», который занимался теоретическими и практическими аспектами изготовления этих математических игрушек.

Популярная наука

Фейнман, помимо прочего, был очень хорошим преподавателем, который ненавидел «зубрежку» и считал, что если какой-то вопрос невозможно понятно объяснить студенту первого курса, значит, этот вопрос недостаточно изучен. Знаменитые «фейнмановские» лекции по физике, написанные ученым за три года усиленной работы в начале 1960-х, до сих пор остаются популярными у студентов.

Настоящий ученый, Фейнман терпеть не мог все «ненастоящее» в науке: в знаменитом выступлении перед выпускниками Калтеха в 1974 году он назвал подобные псевдоисследования, лишь имитирующие научный метод, «наукой самолетопоклонников» (cargo cult science). По мнению Фейнмана, главный принцип, которому должен следовать ученый, чтобы не оказаться похожим на островитянина, строящего ритуальную «взлетно-посадочную полосу» из дерева, — быть предельно честным в своих методах и «не дурачить самого себя».

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Linda на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

Отправить ответ

Оповестить
Сортировка:   вверху новые | вверху старые
Felisket
Felisket

Надо же, уже и Фейнману 100 лет. Я о нём ещё со студенческих времён знаю, а про флексагоны ЕМНИП «Наука и жизнь» где-то в конце 60-х-начале 70-х писала, я с ними тоже побаловался, любопытнейшая вещь, между прочим.
На десерт несколько метких фраз от Ричарда Фейнмана:

И если ты ничего не делаешь, то совсем глупеешь!

Изобретательность природы больше, гораздо больше изобретательности человека.

Произойти может всё, что угодно, а не то, что, как вы уверены, должно произойти.

Главный принцип – не дурачить самого себя. А себя как раз легче всего одурачить. Здесь надо быть очень внимательным. А если вы не дурачите сами себя, вам легко будет не дурачить других ученых. Тут нужна просто обычная честность.

Думаю, гораздо интереснее жить, не зная чего-то, чем иметь ответы, которые могут оказаться неправильными.

Самые высокие формы понимания, которых мы можем достичь, – это смех и сострадание.

И наконец мой последний совет: никогда ничего не говорите, не зная точно, что вы хотите сказать и как это правильно сформулировать.

EvilTeacher
EvilTeacher

Хочется немного побрюзжать (знаю, старость приближается…) — Такие персоны как Фейнман — это к сожалению практически исчезнувший на сегодня тип ученых — популяризаторов науки, способных без лишнего наукообразия ПОНЯТНО говорить о порой невероятно сложных явлениях, процессах… А как интересно рассказывал о математике и физике наш Перельман, как изящно и наглядно излагал интереснейшие вещи Мартин Гарднер… Жаль, что эти и подобные книги нынешнее молодое поколение игнорирует…

Miriam
Miriam

«Математику» Перельмана мой сын обожает (подсунула ему недавно)…

Felisket
Felisket

Вы правы в том, что сегодня практически нет крупных учёных, которые в то же время были бы и хорошими популяризаторами. Вообще у меня почему-то складывается впечатление, что сегодня больше занимаются не популяризацией, а профанацией науки.

EvilTeacher
EvilTeacher

У Азимова в его великолепном рассказе «Мертвое прошлое» есть шикарная цитата….
—————
«Специализированный диплом, — объяснил он как-то Джонасу Фостеру, в
дни, когда оба они были значительно моложе, — это первый шаг по пути к
гибели. Человеку жалко не воспользоваться полученной привилегией, и вот он
уже готовит магистерскую, а затем и докторскую диссертацию. И в конце концов
ты оказываешься глубочайшим невеждой во всех областях знания, кроме
крохотного кусочка выеденного яйца.
С другой стороны, если ты будешь оберегать свой ум и не загромождать
его единообразными сведениями, пока не достигнешь зрелости, а вместо этого
тренировать его в логическом мышлении и снабжать широкими представлениями,
то ты получишь в свое распоряжение могучее орудие и сможешь стать писателем
при науке».
——————
Вот суть того, что есть наука и человек в науке….

http://lib.ru/FOUNDATION/r_dead_past.txt

Felisket
Felisket

У Дмитрия Биленкина есть рассказ «Преимущество широты», там один из героев — научный журналист (сегодня они практически вымерли) — раскрывает тайну необъяснимых землетрясений, причиной которых стали научные эксперименты. Вот финал этого рассказа:
— Так вот, дорогой Андрей Ефимович. Может быть, вы объясните мне одну вещь. Все, что знали вы о землетрясениях, знал и я. Но в ядерной физике вы мальчишка! Как же получилось, что вы, а не я…
— Потому что для вас жизнь в том, что вы делаете. Как и для меня. Но есть и разница. Для вас в науке ярче всего горит ваша лампа. Для меня все лампы горят одинаково. В этом есть свои минусы, но и свои плюсы. И я выиграл сегодняшнюю партию.