Откуда пошло название блюда «макароны по-флотски»

Как и обещала, опубликую сегодня статью об истории блюда «макароны по-флотски».

«Дохлый француз» на корабле

До ХХ века на флоте не знали, что такое холодильник. В плаваниях морякам приходилось питаться тем, что могло долго хранится. Мясным блюдом обычно была страшно невкусная солонина – сушеное говяжье мясо, которое длительно выдерживали в соли.
Считалось, что солонина становилась качественной, как минимум после двухлетней выдержки. При достоинстве долгого хранения у солонины был один существенный недостаток — с каждым месяцем она становилась тверже. Солонина становилась настолько твердой, что моряки могли вырезать из нее фигурки и полировать их. Перед употреблением солонину вымачивали в воде не менее 1 дня. Во время варки на поверхность всплывала пенистая и жирная жижа, которую вылавливали. Позже ее использовали на смазочные нужды корабля, а излишки продавали в порту свечникам. От повышенной влажности на корабле, после нескольких месяцев плавания, солонина в бочках приобретала коричнево-зеленый оттенок. От бочек с мясом исходил натуральный трупный запах. Так на британском флоте, солонину прозвали «дохлым французом».
До начала 20 века солонина была основным видом столового мяса не только на флоте, но и по всей России. В советское время потребность в солонине отпала, так как основным методом хранения мяса стало замораживание. Последние крупные государственные заготовки солонины были сделаны в начале 1930-х годов.

Морской бисквит вместо теста, хлеба и макарон

Сухари в плаваниях использовали еще в Древнем Египте. В Европе, в Британском Королевском военно-морском флоте, сухари были официально введены в обязательный рацион питания моряков в 1660-х годах. Делали флотские сухари из пшеничной муки, соли и воды. Месили тесто, тонко раскатывали, разрезали и пекли несколько раз, пока не испарялась вся влага. Это делало сухари твердыми и невосприимчивыми к плесени, а при правильном хранении в сухом месте, делало такую еду чуть ли не вечной. Флотский сухарь образца 1875 года Проблемы начинались в плавании. На кораблях всегда высокая влажность и вскрытые бочки с сухарями быстро покрывались плесенью. Плюсом к этому в сухарях постоянно заводились личинки долгоносиков. Из-за этого сухари получали прозвища вроде: «морской бисквит», «малярийный хлеб» или «дом для червяков». В конце XVIII века в британском флоте ввели галеты – те же сухари, но без соли. Несоленые галеты меньше подвергались порче, так как впитывали меньше влаги.

Меню матросов не отличалось разнообразием. Чтобы сделать еду нажористей сухари и галеты ломали в крошку и использовали в качестве загустителя к жидкой пище или бульона. С ними готовили блюда, типа тюря (сухари, покрошенные в воде с солью и маслом) и добавляли к вареной солонине. Сухари варили, размачивали и жарили. В общем проявляли фантазию в условиях скудного продовольствия.

В Русском военном флоте в XVIII века, в рацион питания матросов входило 18,5 кг сухарей. Такое количество было рассчитано на 1 человека в течении 28 дней. В день выходило 660 г сухарей.  Это была простая еда, которая стоила копейки. Сухари хранились годами и занимали мало места. Идеальный вариант в длительных плаваниях. Ни о каких макаронах не могло быть и речи. Сухари и галеты полностью заменяли собой все мучные изделия.

Макароны не по уставу

В Русском Военном Флоте 18 века по уставу макароны были не положены. Их не было в списке продуктов, которые выдавали морякам в плавании. В общий котел запрещалось класть продукты не из корабельных припасов. Исключением были только свежее мясо и рыба. Но начиная с конца 19 века в Российском Императорском флоте негласно, вопреки Морскому уставу, было принято после тяжелых работ готовить матросам макаронные изделия с мясом. Так как не было возможности официально получить макароны от армейского снабжения, запасы макарон пополнялись коками или офицерами в портах, когда корабль курсировал по разным странам, в том числе по Италии. Деньги на покупку макарон и других продуктов для личного состава брались из средств доппайка матросов. Кроме разнообразия в пище и чревоугодия, моряки получали ощущение своей значимости и тешили свое самолюбие, так как макароны считались дорогой пищей «для господ». В то время 1 кг макарон, стоил как 1 кг свежей свинины.

В России на 1913 год, основной паек у сухопутных солдат и матросов был одинаков. Но морякам везло больше. В плавании полагалась денежная надбавка, которую матросы получали в виде доппайка. Надбавка состояла из дополнительного количества мяса, круп, овощей и специй. В связи с разным продуктовым довольствием моряков и представителей сухопутных войск, появились прозвища. Матросы называли пехотинцев «крупой». Те же, в ответ обзывали моряков «макаронами».

Меню на флоте было не разнообразным, но сытным. Обычно прием пищи начинался с жирных щей или борща, которые готовили со свежим мясом, солонинной или рыбой. Сначала съедали только бульон и овощи. Когда в баке оставалось только мясо, его вынимали, мелко нарезали и клали обратно. После чего матросы ели уже мясное блюдо. Потом обычно была каша или (в поздние времена) макароны, которые поливали маслом.

В условиях ограниченных запасов продовольствия и воды, корабельным кокам приходилось находить оптимальные решения по расходу продуктов. Одним из таких решений стало приготовление из одного куска мяса двух блюд, супа и второго. Оставалось только добавить к вареному мясу гарнир и приправить маслом. Так и появились те самые макароны по-флотски.

Бунт за макароны по-флотски

Рецептов приготовления макарон по-флотски того времени найти не удалось. Нашел только самые ранние задокументированные упоминания блюда, которые датируются началом ХХ века. 19 октября 1915 года на линкоре-дредноуте «Гангут» произошел бунт. Если коротко, то матросы были недовольны, тем, что вместо макарон по-флотски подали кашу. Все началось после угольной погрузки. Стоит отметить, что угольная погрузка, это ад. Самый главный ад, который был на корабле. Матросы грузили сотни тысяч тонн угля в узкие горловины на палубе. Делалось это вручную с помощью корзин и мешков. Всё покрывалось угольной пылью. После этого нужно было отмывать корабль и отмываться самим.

Погрузка угля на линейном крейсере,1918 г.

В добавок все делалось быстро. Над матросом стояли с секундомером, отсчитывая, за сколько секунд он с мешком взбежит по сходням и засыплет этот мешок в горловину. После угольной погрузки полагалось что-нибудь вкусное на обед. В качестве такого прекрасного, вкусного, завидного блюда выступали макароны по-флотски, которых в сухопутной армии вообще никто не видел. Это было флотское блюдо.

Сформировалась многолетняя традиция – кормить после угольной погрузки макаронами по-флотски. А на «Гангуте» в силу случайных обстоятельств сварили гречневую кашу, и матросы начали возмущаться нарушением традиций. Вечером матросы отказалась от ужина, а затем потребовали убрать с корабля старшего офицера барона Э. Э. Фиттингофа и других немецких офицеров. Была попытка захватить оружие.  Из воспоминаний Иванова Д.И. – участника действий на корабле. Согласно установленному порядку в дни, когда команда грузила уголь, на ужин всегда готовили макароны с мясом, а в этот раз сварили ячменную кашу. Здесь-то и произошел взрыв. — Долой кашу! — Не брать ее! — Немецкие гады издеваются над нами! Зашумели возле камбуза. Дежурный по камбузу унтер-офицер Солодянкин начал уговаривать матросов не кричать. К нему подскочил матрос Лютов, бросил под ноги унтеру полный бак каши и заявил: — Не уговаривай нас, а иди и докладывай! Кашу есть никто не будет! — Чего бунтуешь? Каша хорошая! Ее сами их высокоблагородия откушали! — Иди, а то сейчас же на голову бак наденем! — И высокоблагородия накормим!

Позже приехала комиссия с расследованием. По итогам бунта был суд. 95 матросов арестовали.   Макароны с мясом с начала ХХ века стали многолетней традицией и знаменательным символом хорошей еды на флоте. Редкое приготовление, связанное с поощрением за тяжелый труд, возвело блюдо в ряд культовых блюд. Учитывая, что в то время макаронами по-флотски кормили только на кораблях, большинство матросов запоминали эту пищу как «истинно флотское» блюдо. Вернувшись на гражданку, матросы уже на суше делали самостоятельно или просили жен приготовить им те самые макароны по-флотски, как на службе. А дальше блюдо уже пошло в массы.

 

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Linda на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.
Поделиться с друзьями:

Читайте также:

Сортировка:   вверху новые | вверху старые
Miriam
Miriam

Чёт есть захотелось… Пойду печенкой похрущу)))))

Sobolek
Sobolek

От оно как…
Однако. Оказывается элитная еда)

SergeyR
SergeyR

… любимое блюдо моего отца. Готовил довольно часто — и не приедается.

П.Ц.
… не в тему — отец служил на крейсере «Петропавловск», но я его не могу найти в сети. Вернее он есть, но на фотках дембельского альбома отца совершенно другой корабль. Куча фоток — но в сети нет такого корабля.

Помочь можете? Куда скинуть сканы фоток?

Koenigsberg
Koenigsberg

Письмо на бланке главнокомандующего армиями Северного фронта от 5 января 1916г. № 159, адресованное начальнику штаба Верховного Главнокомандующего.
В правом верхнем углу – гриф «Секретно»:

17 декабря 1915г. в Кронштадтском военно-морском суде разбиралось дело о беспорядках на линейном корабле «Гангут»; суду было предано 34 матроса, из коих двое были присуждены к смертной казни, 24 к каторжным работам на разные сроки и 8 человек оправдано.
Как выяснилось на судебном следствии; обстоятельства этого дела заключались в следующем.
Неудачи наших войск на сухопутном фронте, совпавшие с отсутствием активной деятельности линейных кораблей, в непобедимости которых уверены матросы, породили среди них толки, что это является следствием измены служащих в армии и флоте немцев, которые «продали Россию». На этой почве в командах кораблей появилось глухое недовольство против офицеров с немецкими фамилиями, а 17 октября 1915 г. в гальюне «Гангута» было обнаружено воззвание ко второй бригаде линейных кораблей с призывом к беспорядкам с целью потопить всех таких офицеров. Об этом обстоятельстве было доложено командиру корабля, флигель-адъютанту Кедрову, который приказал произвести расследование для доклада Начальнику эскадры.
19 октября команда корабля «Гангут» грузила уголь; на ужин в этот день, по случаю тяжелой работы, ожидались макароны, но так как их не оказалось в продаже, то баталер Подкопаев распорядился готовить кашу. Узнав об этом, команда осталась очень недовольна и отказалась ужинать, о чем старший офицер корабля, старший лейтенант барон Фитингоф, доложил командиру корабля. Последний, однако, не придав особенного значения случившемуся, приказал ничего больше не давать матросам, и сам съехал на берег.
Между тем после вечерней молитвы матросы отказались брать койки и ложиться спать, а большинство их одели бушлаты и вышли на палубу. Здесь среди групп матросов стали раздаваться крики: «долой немцев», «давай другой ужин», «из-за немцев наши большие корабли не действуют» и т.д. Когда же ротные командиры, по приказанию старшего офицера, отправились к своим людям в помещения рот и стали уговаривать их прекратить беспорядки, то матросы там также сильно волновались, слышались одиночные голоса: «да что с ними разговаривать», «бей его в рожу», «выходи все наверх», а в двух офицеров были даже брошены полена, причем один из них был задет по ноге.
В это время находившаяся на палубе толпа матросов направилась к кают-компании за винтовками; заметив это, старший лейтенант барон Фитингоф преградил им дорогу и, угрожая револьвером, принудил остановиться; но, когда из задних рядов толпы послышались крики: «долой немцев, пускай стреляет» и стало ясно, что возмущение матросов направлено, главным образом, против барона Фитингофа, который не пользовался симпатиями команды за свою строгость, то другие офицеры уговорили его уйти и сами принялись уговаривать матросов образумиться и ложиться спать. Однако матросы долго не подчинялись уговорам, продолжали оставаться на палубе, бранили немцев, звонили в судовой колокол и требовали, чтобы к ним присоединились товарищи, оставшиеся в ротных помещениях.
Беспорядки прекратились только к 11 часам ночи, когда на корабль вернулся отсутствовавший командир корабля флигель-адъютант Кедров, успокоивший команду и разрешивший выдать ей вместо ужина консервы и чай.
Следственная комиссия, назначенная Командующим флотом Балтийского моря для выяснения обстоятельств дела, установила, между прочим, что между офицерами и командой нет достаточной связи, взаимного доверия и уважения, что создает возможность вредной агитации среди матросов. Свободное от занятий время начальствующие лица и младшие офицеры предпочитают проводить на берегу, хотя замеченное брожение среди команд, казалось бы, обязывало их оставаться на судах и иметь за ними наблюдение. Между тем, когда старший офицер барон Фитингоф командировал в штаб эскадры с докладом о беспорядках на «Гангуте» инженер-механика капитана 2 ранга Тона, то последний не привез на судно никаких инструкций, ибо ни начальника эскадры, ни начальника штаба его на «Петропавловске» не оказалось.
Озабочиваясь восстановлением нормальных отношений между офицерами флота и матросами, а также поддержанием должного порядка и дисциплины в судовых командах, мой предшественник, генерал-адъютант Рузский, в письмах к вице-адмиралу Канину от 16 и 28 ноября 1915г. изложил свои соображения по поводу данных расследования о беспорядках на «Гангуте» и рекомендовал ряд мер, необходимых для поддержания авторитета офицеров в глазах нижних чинов и наилучшего осведомления о настроении последних. Однако до сих пор в штаб вверенного мне фронта не поступало сведений о том, насколько эти меры в настоящее время проведены в жизнь и какие достигнуты ими результаты.
Со своей стороны я нахожу, что наложенные на командира и офицеров линейного корабля «Гангут» дисциплинарные взыскания не соответствуют совершенным ими проступкам, о чем мною ставится в известность Командующий флотом Балтийского моря.
Приложение: копии трех писем и приказа.

Вр. Главнокомандующий армиями Генерал от кавалерии Плеве

И. д. Начальника штаба Генерал-майор Бонч-Бруевич

На широких полях первого листа, наискось, собственноручная резолюция Николая II, написанная четким разборчивым почерком:

«9 1916/
Предупреждаю, что при малейшем повторении подобных недопустимых беспорядков на судах флота, будут приняты самые суровые меры взыскания, начиная со старших начальствующих лиц. Николай».

Слова «самые суровые меры взыскания», «8 человек оправдано» и подпись – подчеркнуты.
(с) Статья «Линкор «Гангут» и его первый командир»

Приказом КФБМ объявлены следующие взыскания:
Командир корабля капитан 1 ранга Кедров — выговор.
Старший офицер — строгий выговор.
Ревизор лейтенант Бурачек 3 — арест в каюте на 3 дня с приставлением часового.
Старший баталер Подкопаев — арест в каюте на 14 суток с приставлением часового.

http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=1832

Вот такие макароны …