Откровения вахтовиков, которые месяцами, а то и годами не бывают дома

В вопросу о профессиях, привыканию и выгоранию.
МОСКВА, РИА Новости, Мария Семенова. Полярники, геологи, дальнобойщики — представители этих профессий порой забывают, как выглядят их жилища, подолгу не видят родных. Одних после годового отсутствия не узнают маленькие дети, другие возвращаются в пустой дом — из-за такой работы нередко распадаются семьи. РИА Новости узнало, каково проводить по полгода в рейсе или экспедиции.

Игорь Мельников, биолог, полярник, исследователь

Мой товарищ написал песню, где были такие слова: «И то, что ты сегодня знаешь, не угадаешь молодым». Я никогда бы не подумал, что буду биологом, подводным исследователем, полярником, свяжу жизнь с Арктикой и Антарктикой. Я море-то увидел только в 21 год. Нырнул с аквалангом и изумился, влюбился в подводное царство.
По образованию я химик-органик, но пришел в Институт океанологии РАН за своей мечтой и сказал: «Хочу быть Кусто». А мне ответили: «Давайте вы будете не Кусто, а лаборантом».
Шел 1972-й, мне 33 года, тогда меня сделали невыездным, закрыли визу — время было такое, когда «Один день Ивана Денисовича» читался ночью, тайком — кто-то за что-то на меня пожаловался. Нужно было либо уходить из Института океанологии, где я уже кандидатскую написал, либо становиться полярником. Случайность? Судьба, я считаю.
А в 1994 году я получил Гран-при по охране морской окружающей среды. Представьте: штаб-квартира ЮНЕСКО, выступление переводят на шесть языков, я говорю о тех, кому благодарен, и среди них называю КГБ. Переводчики осунулись. Немая сцена, как у Гоголя. Потом я продолжаю: «В свое время они сделали меня невыездным, я мог работать как океанолог только в Северном Ледовитом океане, куда не нужна была виза». В зале смех, аплодисменты!
Океанолог, почетный полярник, доктор биологических наук Игорь Мельников после приземления на территории дрейфующего ледового лагеря Барнео в районе Северного полюса в Арктике
Океанолог, почетный полярник, доктор биологических наук Игорь Мельников после приземления на территории дрейфующего ледового лагеря «Барнео» в районе Северного полюса в Арктике
А не закрыли бы мне визу, топтал бы тапочками в тропических областях. Там тепло, уютно, но не то. Полярные исследования — особенный мир, где происходит становление человека.
С 1975-го я постоянно хожу в экспедиции — однажды меня не было дома полтора года. Мне 80 лет скоро, а я все равно туда рвусь.
В ноябре 1991-го мы вышли из Ленинграда, а через семь месяцев вернулись в Санкт-Петербург, в другую страну. Государства не стало, деньги обесценились, наши семьи голодали, в то время как мы ели лобстеров (это была русско-американская экспедиция, которая хорошо снабжалась). В Антарктике я выполнил исключительную работу, за что потом получил премию. А в это время сахар подорожал с рубля до пятнадцати, а того, что я заработал, хватило только на то, чтобы доехать от Петербурга до Москвы.
Нет лучшего места, где ты можешь быть самим собой, чем Арктика и Антарктика. В городе нет времени, чтобы послушать Шопена или прочитать «Капитанскую дочку», а в экспедиции я выучил всего «Евгения Онегина».
Самое важное качество полярника — терпение. Там как в тюрьме — ни влево, ни вправо, ты прикован к одному месту. Нужно уметь ладить, уживаться с другими людьми, отдавать им лучшее, что у тебя есть. Если этих качеств нет, не справишься. В полярной экспедиции не каждый может приспособиться.
Быт тоже не все выдерживают. На стационарной полярной станции или на ледоколе тепло, уютно, есть кухня, душ, но я большую часть своей биографии дрейфовал на льдинах, в палатке или балке (временном домике. — Прим. ред.).
Океанолог, почетный полярник, доктор биологических наук Игорь Мельников в дрейфующем ледовом лагере Барнео в районе Северного полюса в Арктике
У моего приятеля, ныне покойного, было такое выражение: «Я воспитываю дочь своим отсутствием». Мои двое детей, по сути, без меня выросли, но они знали, что у них есть отец, что их папа — полярник, герой. Хотя я очень хорошо помню: когда сыну было два или три года, я уехал на год в экспедицию, а когда вернулся, он меня не узнал. Подходил к нему, а он отталкивал. Сейчас у сына уже четверо своих детей, вспоминаем об этом со смехом.
У меня есть мечта — написать книгу о женах полярников. Мужчинам-то легко хранить верность: на льдине женщин нет, мы там как монахи, только наша молитва — работа. Если бы у меня не было возможности работать в Арктике и Антарктике, наверное, я бы и не сохранил семью, такой у меня характер. Когда возвращаюсь, у нас с супругой все начинается заново, будто только-только поженились. Хотя в семьях полярников много драм, не каждая женщина выдерживает разлуку, не каждый мужчина умеет не ревновать.
В экспедиции время сжимается, раз — и пролетело. Никогда не было чувства, что я долго отсутствовал. Ни разу не думал о том, чтобы предать работу, дело, которому посвятил всю сознательную жизнь. И мыслей не было, чтобы взять и пойти, например, управдомом.
Строительство взлетно-посадочной полосы дрейфующего ледового лагеря Барнео в районе Северного полюса в Арктике
Строительство взлетно-посадочной полосы дрейфующего ледового лагеря «Барнео» в районе Северного полюса в Арктике
Самое приятное, когда возвращаешься домой, — после одиночества увидеть новые лица, в городе такие красивые женщины, особенно весной. В первое время после экспедиции боюсь ходить по улицам. Недавно смотрел фильм, где космонавт стоял с женой на балконе и уронил пепельницу — думал, что она зависнет в воздухе, будто в невесомости. Вот и я иногда забываю, что по городу ездят машины.

Владимир Верников, геолог (имя изменено)

В школе я хотел быть летчиком, но не прошел областную медкомиссию, решил, что жизнь не удалась, и стал геологом. Ни о чем не жалею. Моя жена тоже геолог, познакомились на работе, у нас двое детей, мы счастливы. Но я сказал, что мои дети по этому пути не пойдут, и они согласились. У них другая судьба.
Есть геологи, которые добывают первичный материал, а есть те, кто его обрабатывает. Так вот, жены полевых геологов обычно занимаются анализом собранных проб в городах, а мужчины открывают месторождения. Моя жена как раз работала в лаборатории, сейчас мы уже оба пенсионеры.
Экспедиция занимает минимум три месяца. Первые расставания с супругой давались тяжело: постоянные слезы, «Ты меня любишь или нет?», «Или я, или работа!» Это прекратилось лет через десять.
Я много лет работал на геологических съемках (составление геологических карт. — Прим. ред.). Эти работы проходят на больших территориях. Никакого комфорта: палатки, вездеходы, лошади. Та романтика, которую многие представляют, когда говорят о профессии геолога, здесь действительно присутствует.
Подобную жизнь еще надо полюбить. Раньше этому учили, сейчас — нет. Преподаватели умели заражать студентов этим духом исследований. Теперь же геологи в дефиците. Выпускают много специалистов, однако многие больше одной-двух вахт не выдерживают, хотят работать в городе.
А я объездил всю Россию — от Чукотки до Карелии, занимаюсь этим больше 35 лет. Быть геологом — искусство. В экспедиции можно и не выжить. Два раза встречал медведя. Первый раз собака помогла: она придавила медвежат, медведица стала защищать потомство, а нас не тронула, мы убежали. Второй раз медведица пошла на студента, меня не видела. Я принялся изображать большого сурового «снежного человека». Надо подпрыгнуть, размахивать руками, страшно кричать — но не пищать, голос должен быть низким, тогда зверь поймет, что ты тоже сильный. Если повезет — испугается, не повезет — раздерет. Мне повезло.
Однажды по радио услышал, как один современный американский философ определяет счастье. Я это запомнил: счастье — когда ты имеешь возможность заниматься любимым делом и тебе за это платят приличные деньги. Я счастливый человек. Никогда не думал о другом пути.
Максим Илюшин, дальнобойщик (имя изменено)
Я рос в 1980-е. Папа с мамой напутствовали: «Учись, сынок, а то дураком растешь». Я хихикал, мне надо было на улицу, гулять с друзьями. Не прислушался к родителям, и получилось так, что я ничего не умею, кроме как баранку крутить.
Сначала работал у приятеля, потом в фирме, в 2012 году купил собственную машину. Но жизнь — не сахар. В свое время продал квартиру, живу у жены, люблю ее и ребенка, которого она мне подарила, но не знаю, что делать дальше. Если бы у меня было высшее образование, мог бы что-то придумать.
В мае поехал в Череповец. По дороге шесть штрафов нахватал — пять в Вологде и один в Ярославле. А я ведь не первый день за рулем. Если висит знак на 60 километров в час, знаю, что у меня есть «люфт» в десять километров. Так почему мне приходит штраф за то, что у меня скорость якобы была 86 километров в час?
Работа дальнобойщика — адский, опасный и тяжкий труд. Хочется порой понимать, за что я убиваю свое здоровье. Запчасти заточены на «евро», стояночный сервис отвратительный. Хорошо, когда в магазине разбегаются глаза от изобилия товаров, но никому не интересно, кто и какой ценой все это доставлял. Я считаю профессию дальнобойщика неблагодарной. Романтики нет никакой.
Вот я иду с медикаментами на Новосибирск. В понедельник загрузка, это займет целый день, ближе к вечеру выхожу из Москвы, в такое время на какую стоянку ни заедешь — мест нет. В чистом поле я не буду спать. Значит, спички в глаза — следующая остановка в Чувашии или Татарстане.
Есть кемпинги хорошие, там душ, баня, стиральная машина, нормальная кухня — но не везде, таких мало. Ем я в столовых. Кто-то в кабине готовит, а я не люблю — запах.
Жена, пока мелкого не было, каталась со мной, полстраны вместе проехали. Мы с ней вдвоем занимаемся ИП: она ведет бухгалтерию, дебет с кредитом сводит, на мне — машина, ремонт и все остальное.
Рейс обычно длится одну-две недели, иногда 20 дней. Сейчас с работой плохо, уже месяц сижу дома. Те, с кем раньше сотрудничал, нашли транспортную компанию, которая берет меньше. Честно говоря, хотелось бы иметь спокойную работу без разъездов, только вот не знаю пока, чем заняться.
Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Linda на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

вверху новые вверху старые
Оповестить
Henren
Henren

Да ну их, эти льды вместе с бочками, консервами и прочим барахлом, и поездки эти на тысячи километров за рулем — к бесу.

Vladimir
Vladimir

Каждому своё.
Кто-то полярник. Кто-то хипстер/фрик.