Бизоны уходят в леса… Марк Захаров

Публика обычно сходит с ума по актерам — именно им приходится нести на себе бремя вселенской славы. Режиссерам чаще остается тихий восторг ценителей и интеллектуалов, «режиссерское кино» и «режиссерский театр» — по определению искусство «не для всех». Бывают, однако, и исключения — редкие, ибо, чтобы заслужить народную любовь, режиссеру (хоть в театре, хоть в кино) необходим тонкий талант затрагивать самые глубинные струны души в каждом, без исключения, зрителе. И если бы талант, честность и доброту научились измерять в точных единицах, у Марка Захарова значения, скорее всего, зашкаливали бы. Сегодня Марка Анатольевича не стало — и «Известия» вспоминают о человеке, подарившем нам «Формулу любви», «Поминальную молитву» и «Того самого Мюнхгаузена».

Он и сам чем-то напоминал главного героя одного из самых своих известных фильмов. Ироничная, но добрая улыбка, чуть усталый взгляд всегда неуловимо грустных глаз… Слава театральная пришла к нему еще в начале 1960-х, после постановки шварцевского «Убить дракона» в Студенческом театре МГУ. Пьеса понятным образом резонировала с тогдашними настроениями в обществе — и символично, что последним большим нетеатральным проектом Захарова (и, как ни удивительно, единственным его кинофильмом — все самые знаменитые его картины снимались для ТВ) стала в 1988 году новая версия истории Ланселота и Дракона, куда менее оптимистичная, чем за четверть века до того. Захаров словно предчувствовал, что до гибели реального «дракона» оставалось каких-то три года — и что хаос, который воспоследует, погубит не одну добрую некогда душу и не одного хорошего некогда человека.

Пресс-служба театра «Ленком»:

Половина труппы театра находится сейчас в Санкт-Петербурге на гастролях. В частности, Инна Чурикова и Дмитрий Певцов играют «Аквитанскую львицу». Актеры, занятые в «Юноне и Авось», отыграв спектакль, вылетели в Москву. Все потрясены известием о кончине Марка Захарова

Впрочем, тогда всё это было впереди — а пока, в 1969-м, вся страна упоенно цитировала письма красноармейца Сухова ненаглядной Катерине Матвеевне: «Добрый день, веселая минутка… народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком… Простите великодушно, небольшая заминка. Докончу в следующий раз». Мало кто знал, что тексты сочинил режиссер Московского театра сатиры, мельком упомянутый в титрах М. Захаров. В 1973-м он встал у руля московского же «Ленкома» — который уже не оставил до самой смерти. Туда, «на Захарова», рвались театралы всей страны — а публика попроще приникала к голубым экранам каждый раз, когда не щедрое на новинки советское ТВ повторяло безусловные хиты: «12 стульев» с Мироновым, «Обыкновенное чудо» и «Того самого Мюнхгаузена» с Янковским, «Формулу любви», научившую полстраны выговаривать сложную фамилию Мгалоблишвили.

Цензура на ТВ парадоксальным образом была снисходительнее, чем на большом экране — возможно, лишь потому, что кинематограф Ленин обозначил как важнейшее из искусств, а про телевидение дать ценные указания не успел по независящим от него обстоятельствам. Так что в посте вестей с полей и выступлений дорогого Леонида Ильича советский человек часто получал возможность, что называется, глотнуть воздуха — и фильмы Захарова были в этом отношении почти чистым кислородом. Он говорил иносказательно, конечно, — иначе в те времена говорить так, чтобы тебя услышала вся страна, а не пара сотен потребителей «самиздата», было просто невозможно. Но в Бургомистре, Короле, Главнокомандующем, Министре-администраторе зрители видели вовсе не сказочных персонажей. Захаров вольно адаптировал исходные тексты, акцентируя иногда те стороны, о которых, возможно, не задумывались (или не решались задумываться) сами авторы. И для большинства зрителей именно его трактовка пьес Шварца и даже всенародно любимого романа Ильфа и Петрова стала классической, абсолютной.

Иван Агапов, народный артист РФ, актер театра «Ленком»:

Нахожусь в шоке. Что мне сказать про Марка Анатольевича? Великий режиссер, изумительный человек, любимый учитель, основатель театра… Для меня, как и для всего театра, это невероятное потрясение. В июне он появился на «Хрустальном балу» в честь директора «Ленкома» Марка Борисовича Варшавера. А в августе вдруг заболел воспалением легких и попал в больницу. В последний раз мы виделись с Марком Анатольевичем в конце сезона. На сбор труппы в сентябре он не пришел, хотя из больницы уже выписался и рвался в бой… У нас в семье горе…

Гремели на всю страну и его ленкомовские постановки. Он и для сцены умел выбирать материал, который в точности попадал в тон с настроениями в обществе. «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона и Авось» — первые советские рок-оперы. «Оптимистическая трагедия», вывернувшая наизнанку главную «революционную» пьесу советского театра. «Поминальная молитва», впервые за долгие годы затронувшая еврейскую тему — и тему поднимавшего в конце 1980-х голову антисемитизма. Список будет долгий, едва ли не каждая премьера Захарова становилась событием не только театральной — общекультурной жизни. Не стала исключением и последняя — «День опричника» по Сорокину, вновь продемонстрировавшая самое главное качество Захарова-художника — не бояться говорить неприятную правду со сцены, даже если она задевает людей в чинах и званиях куда выше, чем главный режиссер. Он долго бился с Драконом — и в конечном счете, пожалуй, победил…

Он и правда был главным режиссером страны — может быть, не для ценителей-эстетов, обитателей закулисья и экспертов по слухам и скандалам — но для обычного зрителя, идущего в театр, чтобы прикоснуться к Прекрасному. С самим Захаровым скандалов, впрочем, связано было ничтожно мало (нет смысла поминать, да и повод, конечно, не тот) — для человека, многие годы возглавлявшего один из главных театров страны, достижение почти невероятное. Всё же театр, увы, — идеальная питательная почва не только для великого, но и для низменного; мало где в мире искусства так цветут зависть и обман. Захаров, впрочем, всегда был выше соблазнов, выше завистников и выше льстецов (которых, понятно, хватало в окружении). Дело, наверно, в том, что всё свое театральное служение, растянувшееся на долгую и полную триумфов жизнь, Марк Анатольевич оставался верен какому-то сверхъестественному нравственному камертону, который, похоже, был у него «встроен». Камертону, не позволявшему фальшивить самому и дававшему нужный тон другим. Людей с таким свойством вообще не много — и сегодня стало меньше еще на одного.

 Евгений Князев, народный артист России, ректор Театрального института им. Б. Щукина:

Ушла наиярчайшая личность, которая держала театр долгие годы на таком подъеме, что туда хотелось и попасть в качестве зрителя, и стать членом труппы… Становится очень грустно. И так как Марк Анатольевич был учителем, мне бы хотелось, чтобы его начинания, его дело произрастало в его учениках. Чтобы они были настоящими, чтобы это всё продолжалось. К сожалению, смерть — это единственная правда, этого нам никому не избежать, но воспринимать такие новости очень больно. Я всегда любил «Ленком», у нас училась дочь Захарова — Саша, а он с большим уважением относился к нашей школе, несмотря на то что сам преподавал в ГИТИСе, смотрел наших выпускников и принимал к себе в театр. И мне это было очень приятно.

Источник материала
Материал: Владислав Крылов
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Miriam на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@newru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

You may also like...


Комментарии

3 комментария

  1. ironback:

    Талантливый режиссёр снявший фильмы которые разобрали на цитаты. Но при этом типичный отечественный интель — всю жизнь с фигой в кармане.

    • Miriam:

      вот тут он рассуждал о дозволенном в искусстве https://iz.ru/709265/marina-suranova/esli-rezhisser-talantliv-dopustimo-mnogoe

  2. Linda:

    Светлая память и царствие небесное.
    Захаров талантлив был тем, что сумел собрать уникальную труппу, даже после ухода нескольких ведущих актёров, смог сохранить спектакли. Последние его спектакли не видела. Почему то мне кажется, что все новое и необычное он уже сказал ранее. Далее повторы. Ну это, собственно, дело вкуса.