Фантастическое кино
Пока бездуховные американцы снимали всякие там «Звёздные войны» и «Терминаторы», прекрасный СССР, который мы потеряли, произвёл на свет «Сталкера» Тарковского.
К Тарковскому я в разное время относился по-разному, и в итоге остановился на варианте «признание заслуг». Пересматривать для удовольствия не буду, но — я не Сарик Андреасян, чтобы кидать камень в признанного классика. Что не отменяет мнения, от которого я не откажусь никогда: «Сталкер» — неудачная экранизация.
Дело в том, что Стругацкие — очень понятные авторы. Месседж любого их произведения очень легко вычленяется и оформляется в виде одного-двух предложений. За эту самую «доступную глубокомысленность» их так и любят обыватели, которых в России очень долго по недомыслию считали интеллигенцией.
Ценность Стругацких, однако же, не в тех нехитрых мыслях, которые они транслируют. А в том, что остаётся, если их выкинуть в помойку вынести за скобки. Ощущение ИНОГО. Иных планет, иного измерения, в котором могут обитать (а могут и не обитать) совсем иные существа. Чувство непостижимости и принципиальной неразгадываемости вселенной, сродни мистическому чувству непознаваемого Бога.
Хороший пример — повесть «За миллиард лет до конца света». Там у них в судьбы героев вмешивается жуткая и иррациональная сила — «гомеостатическое мироздание». Жуткая — именно потому, что иррациональная, равнодушная и при этом почти всемогущая. Библейского масштаба образ.
А потом, в комментариях к произведениям, кто-то из братьев написал, что это, мол, такая аллегория советской цензуры была. Тьфу, какая мелкая гадость.
Так вот, к «Сталкеру». Если говорить о «глубоких мыслях», их там примерно три:
Первая, выраженная в названии («Пикник на обочине») — мы, человечишки, бесконечно малые муравьи на теле Вселенной. И инопланетяне (читай — высшие силы, читай — Боги), посетив нашу Землю, просто нас не заметили.
Вторая — мы не знаем, чего хотим в этом мире. «Золотой шар» исполняет желания, но только самые сокровенные. Ты к нему — за счастьем для всего мира, а он тебе — пачку денег. Ты за деньгами, а он тебе — красивых детей. В этом — красота финала, когда простой парень Рэдерик Шухарт доползает до шара, чтобы спасти единственную любимую дочь, но пока доходит — забывает, за чем шел. И просто бормочет: не знаю, мол, чего хочу. Если ты такой мудрый, если такой сильный — разберись.
Третья мысль: дары вселенной мы применяем совсем не для того, для чего они были придуманы. Господь явил нам свои чудеса, а мы используем их в лучшем случае, чтобы стать богаче, а в худшем – чтобы истреблять себе подобных. В общем, весьма нехитрые идеи, не раз и не два прожёванные разными авторами разных эпох.
Как это реализовано у Тарковского? Да никак. У Стругацких Шухарт — пролетарий, который лазит в Зону, чтобы заработать. Но когда в его жизнь приходит беда, он начинает задаваться вопросами, слишком большими для него. Не по масти котлы.
У Тарковского Сталкер творит странную хренотень просто затем, чтобы творить странную хренотень. Он кидает куда-то какие-то гайки (у Стругацких чётко обьясняется, зачем), он читает не к месту какие-то стихи, и вообще ведет себя как дурачок. Мысль про желания наскоро проговаривается в диалогах и с действием почти не связана.
Зона у авторов показана как место удивительное и страшное. Точка на Земле, которая, по сути, уже и не Земля. Там происходят жестокие чудеса, там даже физические законы другие. У Тарковского же Зона — это заброшенное садовое хозяйство. Какие-то ржавые железки и мокрые кусты. Чуда там не больше, чем на законсервированной городской стройке.
Ладно, у режиссёра есть право давать своё прочтение. Использовать оригинальное произведение как предлог, чтобы выразить какие-то свои идеи взамен оригинальных. Какие же они?
Что касается идеи «Сталкера», то её нельзя вербально сформулировать. Это трагедия человека, который хочет верить, хочет заставить себя и других во что-то верить. Для этого он ходит в Зону. В насквозь прагматическом мире он хочет заставить кого-то во что-то поверить, но у него ничего не получается. Он никому не нужен, и это место — Зона — тоже никому не нужно. То есть фильм о победе материализма…
Это сам Тарковский свою ленту так объяснял.
Внимание, вопрос: где в фильме Тарковского этот самый «прагматичный мир»? Сталкер живёт со своей семьей в какой-то хибаре, которая ничем от Зоны не отличается. Где и как живут остальные герои, мы вообще не видим.
Мысль о вере – как будто неплохая. Но как она реализована? Сталкер волочёт Писателя и Профессора через какие-то буераки, постоянно повторяя, что здесь опасно, что нужно вести себя так, а не этак, нужно уважать Зону, нужно верить в её законы — но Зона никак не проявляет себя в ответ.
Что будет с тем, кто не подчинится законам? Где опасность? Она вся — только в словах героя Кайдановского, который пугает своих спутников, а им не страшно.
Из всего этого вырисовывается очевидное прочтение: Сталкер действительно дурачок (ну хорошо, юродивый), который придумал себе и Зону, и её чудеса. Но тогда зачем она обнесена забором? Зачем её охраняют автоматчики, почему в неё так трудно попасть? Это всё — великий обман?
Ощущения иного — нет, как нет потустороннего холодка от соприкосновения с ним. Нет чуда. Есть бесконечные диалоги, многозначительные длинные планы и куски оригинального текста, взятые без связи с другими кусками.
Это нисколько не умаляет ни красоты кадров, ни хорошей актерской игры. Но я повторю то, с чего начал: это неудачная экранизация.
Стругацкие — поп-авторы. Их идеи не сложны, а их миры при переносе на экран требуют зрелищной реализации. Спецэффектов, сложных механизмов, динамического действия, которое, да, можно иногда прервать на философский диалог. Чтобы затем опять перейти к действию. А то самое ИНОЕ, что они так хорошо умели изображать, ждет режиссёра с особым талантом.
Поэтому я так радуюсь каждой новой экранизации, где кинематографисты пытаются освободиться от навязанных им цепей: «лучше Тарковского не снять», «после Германа лучше и не пытаться». Снять. И я верю — ещё снимут.
PS. С вершины современного знания — отчетливо видно, что «Сталкер» Тарковского это типичная поделка для максимального разворовывания бюджета. Бюджет картины был перерасходован на 300 тысяч рублей и превысил 1 миллион рублей. Тогдашних рублей — когда доллар стоил 60 копеек (то есть рубль стоил 1.67 доллара, а 3000 тогдашних долларов стоил Ford Mustang).
Всё остальное — это просто прикрытие воровства «творческими поисками».
