На пространстве бывшего СССР
Российская политика на пространстве бывшего СССР часто проигрывает из-за эмоциональности — привычки смотреть на соседей через призму былой принадлежности к одной стране, а не через анализ интересов.
Это касается вообще всего периметра, а не только отдельных стран с «браццконаротами».
Риторика ультиматума: «с кем вы, с чужими или с Россией?» не очень эффективна. Буквально: «кого ты, малыш, больше любишь папу или маму, но помни, что у папы ремень». Интонация работает против собственных целей: люди, пережившие реальные потери, воспринимают её как психологическое давление и закрываются.
Символическая политика Евросоюза в основном декларативна: реальных ресурсов на новую экспансию у ЕС нет, предложения соседям остаются в основном обещаниями, а не деньгами. Но она эмпатична и намеренно опрокинута в будущее. Лохи этого не понимают — и ведутся, думая, что за одобрительными похлопываниями по плечу и щедрыми обещаниями придут деньги.
Соседи — это не отделившиеся части, требующие возврата обратно, и не чужие, которых можно просто списать. Связь с ними держится не на факте общей принадлежности к прежнему государству, а на общей истории — и это разные вещи. Из общей истории не следует ни право указывать, ни обязанность слушаться. Она даёт другое: инфраструктуру, языковую и культурную связность, семейные и экономические переплетения, которые никуда не исчезают вне зависимости от результатов очередных выборов.
Отсюда практический вывод: отношения не декларируются как «неизбежная дружба» vs «подлое предательство», а строятся. Через конкретные интересы и зависимости: инфраструктурные (дороги, магистрали), энергетические (АЭС, поставки), медицинские, культурно-языковые. Модель — не бывшая метрополия и колония. А Британия и Индия сегодня: общая история, в том числе рождающая и неприязнь, и претензии, и плотная сеть работающих связей, которая оказывается устойчивее любых деклараций.
Экономическое давление на малые страны показывает свою неэффективность — они учатся выдерживать его, не капитулируя и не разрывая отношений демонстративно. «Чрезвычайные меры» бывают неизбежны, но не должны становиться нормой политики — это должно быть исключением, а не рамкой отношений по умолчанию.
PS. Разумеется, Глебсмит наивен — и я вам это покажу на актуальном примере:
Видите — 99.5% армян 21 сентября 1991 года захотели выйти из СССР. И вышли. При этом Беловежские соглашения (о создании СНГ, а не о разрушении СССР, как теперь врут коммунисты) подписаны лишь 8 декабря 1991 года.
Более того — еще 23 августа 1990 года Верховный Совет Армянской ССР принял Декларацию о независимости Армении. Одним из первых — раньше успели только прибалты, да и то не все. Было объявлено, что Республика Армения — суверенное государство, наделенное независимостью. Прекращалось действие Конституции СССР и законов СССР на территории республики. В целях обеспечения своей безопасности и неприкосновенности границ Республика Армения создавала подчиняющиеся Верховному Совету собственные Вооруженные Силы, внутренние войска, органы государственной и общественной безопасности.
И это при том, что после землетрясения 7 декабря 1988 года весь СССР помогал Армении, слал помощь, отстраивал им разрушенные города. Двух лет не прошло — как армяне про всё это забыли. Так что думать, будто бы экономические связи могут спасти от распада — наивно. Евросоюз их тогда поманил сказками — мол, будете жить как Франция, и армяне повелись. Затем 30 лет ада, половина населения сбежала из страны — а оставшаяся половина ничуть не поумнела, проголосовав за Пашиняна на ровно тех же сказках про Евросоюз.
