Никаких дата-центров
Стэнфорд (чья деятельность в Росссии нежелательна) на днях выпустил ежегодный индекс ИИ — 423 страницы, десятки замеров, куча графиков. Но самый интересный результат — не технический.
73% американских ИИ-экспертов уверены, что ИИ хорошо скажется на рынке труда. Но лишь 23% обычных граждан разделяют эту уверенность. Разрыв 50 % По медицине похожая история: 84% vs 44%. И по экономике тоже.
Официальная интерпретация разрыва: «Люди просто не понимают технологию. Надо больше объяснять».
Люди всё прекрасно понимают. Просто эксперты смотрят на абстрактную кривую совокупной производительности. А обычный человек смотрит на конкретное: выпускники не находят работу, доходы «белых воротничков» снижаются три года подряд, из каждого утюга объясняют, что «это не твоя работа исчезла, просто мир меняется».
Отдельная история — молодёжь. Гэллап в марте 2026, 14–29 лет. За год «позитивные ожидания» от ИИ упали в группе с 36% до 22%. Гнев вырос с 22% до 31%. При этом фактическое использование не изменилось: половина поколения Z пользуется ИИ постоянно. Гэллоп назвал тенденцию «нехотящее принятие»: не отказ от технологии, а её использование из-под палки буквально.
Параллельно с выходом всех этих исследований кто-то бросил коктейль Молотова в дом Сэма Альтмана в Сан-Франциско. В Индианаполисе выпустили 13 пуль в дом члена городского совета, поддержавшего строительство центра обработки данных, оставив записку «Никаких дата-центров». В Инстаграме под новостями об атаке на Альтмана комментарии шли в одном направлении: «Наконец-то хорошие новости в ленте».
Это не позиция «Стоп ИИ» — группы, которая легко помещается в один микроавтобус. Это настроение людей, у которых нет организации, нет языка, нет программы — только гнев. В такой конфигурации гнев бьёт в случайных направлениях.
США занимают последнее место среди исследованных стран по уровню доверия к собственному правительству в регулировании ИИ — 31%. Сингапур для сравнения 81%. Европа 50 на 50 примерно. Страна с наибольшими инвестициями в ИИ (285 миллиардов долларов в 2025 году) меньше всего доверяет собственному регулятору. Это не парадокс. Это диагноз.
Сэм Альтман, кстати, на прошлой неделе опубликовал 13-страничный документ с предложением ввести налог на роботов, создать суверенный фонд и перейти на четырёхдневную рабочую неделю.
То есть компания с оценкой в 852 миллиарда долларов публично заявляет, что её продукт уничтожит налоговую базу социального государства. Это называется захватом регуляторной повестки: предложить левые инструменты раньше, чем их предложат левые, и оказаться тем, кто регулирует доступ к столу переговоров.
Всё вместе это означает: технологический вопрос стал политическим. Когда восприятие ИИ как уничтожителя рабочих мест эмпирически снижает доверие к институтам вне зависимости от реальной статистики занятости это не экономика. Это политическая психология. Кто первым получит язык для этой злости и конвертирует её в организацию, тот выиграет в ближайшие 10 лет.
А что в России?
В России социологи традиционно фиксируют, что мнение народа колеблется вместе с линией партии. По данным ВЦИОМ (декабрь 2025, 3239 человек): 73% россиян использовали нейросети за последний год, 56% относятся к ним скорее положительно, 64% ожидают от ИИ «скорее больше пользы» в ближайшие 3–5 лет.
Начальству ИИ нравится. Значит, и люди не отстают.
Разрыв эксперт/публика в 50 пунктов, гнев молодого поколения, коктейль Молотова в окно генерального директора — всё это, конечно, интересно. Но это там, где люди могут злиться публично и это как-то замеряется. У нас другая методология: нужно замерять то, что можно замерять, результат получается тот, который ожидается, и все довольны.
