Веерные отключения Интернета

Пара мыслей про связь и интернет — и про то, что с ним происходит в последние дни. В основе происходящего лежит концептуальная гипотеза, которая воспроизводится последовательно на протяжении нескольких лет.

Интернет в ней описывается как «медиум» — канал доставки контента с редактором и кнопкой. Плохой контент замедлить, враждебная платформа — отключить.

Но Интернет не медиум. Это инфраструктура — в том же смысле, в каком инфраструктурой является водопровод или дорожная сеть. Врач и мошенник пользуются одной сетью так же, как едут по одним дорогам. Когда в теплой ванной вскрывают вены — не отключают воду в городе во имя «спасения людей». Инфраструктура не является субъектом правонарушения.

Что именно построено

Россия — объективно один из мировых лидеров цифровизации и цифрового государства. Госуслуги, банковские приложения, СБП — реальные достижения, признанные за пределами страны. Это важно зафиксировать, потому что именно это делает происходящее аналитически интересным.

1 марта вступил в силу закон, предписывающий операторов отключать связь по требованию уполномоченных органов и освобождающий их от ответственности перед пользователями. То есть происходящее — это не «авария» или не «увеличение опасности, требующее новых экстраординарных мер». Это проектное решение.

Кто платит

Жертва отключений  не абстрактный «пользователь». Это конкретный экономический класс: люди, чья профессиональная деятельность полностью или критически зависит от цифровой среды.

Репетитор, врач на телемедицине, дизайнер, разработчик, владелец ресторана с онлайн-оплатой, курьерская служба, бухгалтер на облачных сервисах. У каждого из них есть цифровой актив — навыки, клиентская база, выстроенные процессы, работающий бизнес. Этот актив имеет рыночную стоимость и является результатом многолетних вложений.

Принципиальное наблюдение: чем глубже человек или бизнес интегрированы в современную экономику и чем выше у них производительность труда, тем больше потери от отключения Интернета. Корреляция прямая. То есть наиболее экономически ценный, технологически грамотный, продуктивный слой общества несёт непропорционально высокие издержки. Изъятие происходит без декрета, без процедуры, без компенсации.

Вторая ошибка категории

Логика ограничений предполагает определённую модель общества: в ней есть «глобализированный класс» с загранпаспортами, который уехал или замолчал — и с ним вопрос закрыт. И есть «глубинный народ», которому цифровая среда безразлична.

Но эта модель не описывает реальность. Выросло поколение, не вписывающееся ни в одну из этих категорий. Они живут без загранпаспорта — его просто незачем было оформлять с 2020-го, некуда и незачем с ним ехать. Они не оппозиционеры. Они не читают эмигрантские медиа не потому, что лишены к ним доступа, а потому, что им это неинтересно. Вполне патриоты. Но их среда обитания — цифровая.

Это не «потребление контента», а вода для рыбы. Именно они — тот самый экономически продуктивный класс, который платит непропорционально высокую цену за ограничения Интернета.

Нарратив «цифрового суверенитета» работает для аудитории, которую не нужно убеждать. Для осмысленной жертвы нужны понятная цель — и ощущение, что жертва к ней приближает. Ни того, ни другого в данном случае нет, потому что цель формулируется в логике медиума, а платят за неё люди, живущие в логике инфраструктуры.

Структурный итог

Выдающаяся цифровая инфраструктура создавала доверие, именно оно является условием, при котором люди встраивают её в жизнь и бизнес. Она выносится за скобки, когда люди строят планы – типа как «электричество есть всегда».

Когда эта инфраструктура начинает работать избирательно по районам, по спискам, по распоряжению, она перестаёт быть инфраструктурой.

Россия построила одну из лучших цифровых сред в мире. Но теперь выяснилось, что ею пользуются по доверенности. Доверенность отзывается без предупреждения и без убедительного объяснения.

Технически всё, что отключали — может заработать хоть через минуту. Когда примут решение дать народу послабление и «включат кнопку». Но экономически — это уже другой актив. И политические последствия этого изменения окажутся практически неизбежны.

Ближайшая аналогия происходящего – веерные отключения электричества во второй половине 90-х.

Инициативы власти и общественников по улучшению граждан России, принятые и планируемые* в этом году — подняли, по большому счёту, один важный вопрос, а именно:

— Хорошо ли работает принудительное улучшение людей?

* Как планируемые улучшения людей я трактую, например, чарующие опросы вроде нашумевшего вчера в госуниверситете, на тему «Вы готовы жить бедно и несчастно — или вы предатель Родины?!!»

Так вот. Исторический опыт показывает, что привить людям какое-либо поведение «сверху» возможно только одним инструментом. И этот инструмент — «мимесис», то есть подражательная состязательность. Люди никогда-преникогда в жизни не станут жить так, как того от них хочет начальство, но всегда будут стремиться подражать тому, как начальство себя ведёт само.

Если же начальство ведёт себя как условный депутат Свинкин, то всё, чего оно добьётся — это имитация желаемого поведения «на отвали» обычными гражданами, и мастерская страстная имитация его же карьеристами-жуликами.

Тут на днях за мошенничество приняли члена Общественного Совета при СКР, главу союза «Юный следователь». Как пишут СМИ, этот отличник был таким образцовым другом государства и энтузиастом идеологической правильности для единственной причины — чтоб махать статусом перед лицами бизнесменов и вытягивать у них средства за решение вопросиков.

Суммируем: чисто средствами Социальной Архитектуры — приговаривая «делайте как мы говорим, а не как мы делаем» — ув. начальство наплодит только таких комсомольцев-звездобольцев.

И единственная причина, по которой оно этого не хочет признавать — может состоять в его собственном комсомольстве головного мозга, постоянно надеющемся на «магию лозунгов» или «волшебные социальные тихналогии», с помощью которых можно наслаждаться демонстративным потреблением эксклюзивных свобод и товаров, пока народушко будет упражняться в добродетелях бедности, скромности и воздержания.