Демография — ключ ко всему
Рассуждая о военном искусстве, политике, тенденциях в развитии технологий в ближайшие десятилетия, мы должны отдавать себе отчет в том, что ключевой тенденцией, определяющей положение дел в мире, является демография.
Этот факт пока что не был осмыслен в той мере, какая соответствовала бы его значимости. Наука XX-го века в значительной степени игнорировала демографические процессы; до начала второго демографического перехода мало кто задумывался о том, что нехватка человеческого ресурса станет реальностью ближайших десятилетий и может оказать серьезное влияние на возможности государств в реализации их политики.
Однако же, в XXI веке игнорировать демографию уже невозможно. Падение рождаемости ныне перестало быть исключительно локальной проблемой развитых стран – это глобальный феномен, охвативший большую часть мира, включая государства, которые традиционно считались «демографически молодыми».
Нужно сказать, я давно смирился с тем, что люди в огромной массе своей разучились читать и понимать прочитанное. Но надо всё же продолжать попытки им объяснить, что происходит.
Как мы можем наблюдать, даже не вдаваясь в глубокий анализ, практика сокращения потребительской экономики работает – более того, это не исключительно российский инструмент изыскания внутренних ресурсов, отнюдь – его использование начинает набирать обороты и в Европе, и косвенно – даже в США.
Пожалуй, было бы правильнее описать происходящее не столько сокращением потребления, сколько изыманием средств и ресурсов у среднего класса. Привычные методы стимулирования экономического роста дают сбой, расходы и аппетиты государств повсеместно растут и ширятся, и кто же может их удовлетворить? Так уж исторически сложилось, что проще всего делать это за счет внутреннего человеческого ресурса – и средний класс (да, безусловно, в каждой отдельно взятой стране этот термин подразумевает разный уровень достатка и капитала, но это не так уж и важно) представляет идеальную мишень.
Он слишком привлекательный в своем богатстве, чтобы его игнорировать – и слишком слабый, чтобы себя защитить. Слабый настолько, что его не нужно даже репрессировать – напротив, как мы видим, средний класс легко сдает свои позиции под методами косвенного (непрямого) воздействия.
Сокращение экономики работает, хотелось бы то признавать обществу или же нет. Быть может, это уродливый, грубый и неэффективный инструмент, но он выполняет свою задачу. К нему всё чаще и чаще станут прибегать все, кто так или иначе будет иметь отношение к военной истории первой половины XXI века – потому что он работает. Он помогает мобилизовать ресурсы для узких задач — без, собственно, мобилизации; без прямого принуждения (да и принуждения в целом), без привлечения больших масс дешевой рабочей силы (которой больше и не существует в силу изменения демографической структуры современных стран).
И да, это определенно скверно скажется на экономическом и социальном положении населения тех государств, что будут принимать участие в военных конфликтах. Такова данность – она неприглядна и невероятно проста, но ее тудно (хотя и необходимо) понять и принять.
И это ключевой тезис — который, увы, уловило прискорбное малое число читателей.
PS. Нужно сказать, я нахожу весьма комичным то, что люди в массе своей действительно верят в то, что их интересы и интересы структур, которые мы называем «государством», совпадают – тем более в столь сложные, неопределенные переходные периоды, каким, безусловно, является текущее десятилетие (и каким совершенно точно будет следующее).
Краткая эпоха «человекоориентированности» подошла к концу, и отсутствие осмысления данного вопроса может стать буквальной гранью между вашей жизнью и смертью.
Подробнее об этом — в материале «Социальное Государство умирает«.
Европа, должен отметить, пытается скопировать российскую экономическую и социальную модель в преддверии широкомасштабного противостояния, но желания евробюрократов в корне расходятся с запросами населения ЕС. И это дает РФ вполне осязаемое военно-политическое преимущество – ведь она может в одностороннем порядке ликвидировать те или иные «уязвимые сектора», не допуская шоковой нагрузки на функционирование системы.
