Гамлет и масоны
Меня часто просят рассказать о московском театральном масонстве. Рассказать всего я не могу, и поверьте — для внемлющего это не менее опасно, чем для вопрошающего. Есть вещи, которые очевидны, но людям не свойственно складывать их в целостную картину.
Вот давайте присмотримся внимательно к фильму “Берегись автомобиля”. В этом кино показано, как действуют театральные масонские ложи в Москве.
Смоктуновский, Ефремов, Евстигнеев — одна ложа — МХАТ, Миронов, Папанов, Аросева — другая — Театр Сатиры.
Первое. Деточкин совершает преступления, чтобы помогать каким-то «детским домам». Дом — maison. Строительство и сбережение дома — главная задача братьев-масонов.
Второе. Подберезовиков использует все свое влияние, чтобы помочь Деточкину избежать уголовной ответственности. Можно, конечно, говорить, что они просто хорошие люди, а кроме того, что их сроднило “фирменное пиво”, но это мелочи. Главное — они братья. И братьями они стали именно через театральную масонскую ложу, магистром которой выступает герой Евстигнеева, такой показательно простоватый мужичок с очень высоким градусом.
Кстати, оба героя прошли обряд посвящения через символическое убийство шпагой. Классика.
Третье. Максим Подберезовиков стоит под портретом Константина Сергеевича Станиславского и произносит фразу, которая впоследствие ушла в народ — “Это нога — у кого надо нога”!
Во-первых, почему у милиционера в кабинете висит портрет Станиславского, а не Ленина или Дзержинского? Потому что принадлежность к ложе и высокий градус позволяют пренебрегать формальностями, обязательными для остальных.
Во-вторых, “Это нога — у кого надо нога” есть завуалированный ответ на известный масонский пароль: “Кто стоит в тени статуи”? “Тот, кто спасет нас”.
Дальше достроить совсем легко — кто спасет нас? Тот, у кого нога — кого надо нога.
Всё будто бы на недомолвках и умолчаниях, но, ребята, нужно смотреть целокупно, и тогда всё проясняется.
PS. Чем больше я вижу “Гамлетов”, тем больше я хочу увидеть того единственного никогда не существовавшего, которого ставил герой Евгения Евстигнеева в фильме “Берегись автомобиля”. Тот режиссер, что путал второй акт со вторым таймом и антракт с перерывом.
