Сядь за руль моей машины
Есть такой фильм — “Сядь за руль моей машины”, Япония, 2021 г., реж. Рюсуке Хамагути. Три часа очень специфического удовольствия. Если честно, не понимаю, как этому фильму дали “Оскар”. Для “Оскара” он слишком хорош.
Я после просмотра в порядке упражнения пытался сам себе пересказать сюжет этого кино, и поймал себя на мысли, что эти японцы очень точно поняли Антона Чехова, особенно принципы его драмы, которую он сам называл комедией.
Режиссер ставит Чехова и Беккета, живет в спокойной любви с женой. Собирается лететь на фестиваль. Рейс отменили, он возвращается домой и видит в зеркале, что его жена трахается с другим мужиком. Режиссер спокойно едет в гостиницу, вечером звонит жене по видеосвязи, говорит, что хорошо долетел. Жизнь продолжается.
Мы узнаем, что много лет назад от пневмонии умерла их дочь. У режиссера с женой довольно насыщенная сексуальная жизнь, и жена рассказывает мужу какие-то истории. Вечером муж приходит домой и обнаруживает жену мертвой — кровоизлияние в мозг.
И только после этого всего мы видим открывающие титры фильма. На экспозицию ушло 50 минут.
На прощании режиссер понимает, что среди пришедших тот, кто спал с его женой. Проходит два года, режиссер едет в Хиросиму, ставить чеховского “Дядю Ваню”. По условиям контракта ему нельзя водить автомобиль, ему назначают водителя — молодую девушку. И он с ней ездит.
И я даже не знаю… Понимаете, в этом фильме каждая сцена построена так, что из нее есть наиболее очевидный выход, понятное развитие, ожидаемая сюжетная связка. Жена изменяет? Убей любовника. Или хотя бы жену. Или устрой скандал на худой конец. На похоронах ты понял, кто любовник? Убей его. Или придумай изощренную месть. Тебе назначили водителя девушку? Переспи с ней. И так далее.
Таких эпизодов в фильме, наверное, сто. И в каждом из них не происходит того, что можно было бы ожидать. Но и того, чего ожидать никак было нельзя, тоже не происходит. Это сто развешанных по фильму ружей, ни одно из которых не стреляет. Но это не вызывает раздражения. Просто нет выстрела, и всё. И тебе — зрителю — как-то нужно с этим дальше жить. Так же как и герою нужно как-то жить со всеми теми выстрелами, на которые он не ответил. Таким образом, мы медленно и неотвратимо погружаемся в это вязкое сугубо чеховское состояние длящейся трагедии, которую автор легко может назвать комедией.
Для спектакля “Дядя Ваня” режиссер выбирает на роль Войницкого молодого любовника покойной жены, а на роль Сони — глухонемую кореянку. И в финале эта кореянка “говорит” монолог об “мы отдохнем” одними руками, склонившись над Войницким, которого по сюжетным причинам пришлось заменить на самого режиссера.
И ничего более чеховского я в своей жизни не видел. А я, поверьте, кое-что видел.
И вот вся эта совершенно необязательная, но от того еще более прекрасная сложность разыграна на фоне японского бетона, автострад, парков и старого красного “Сааба” с левым рулем — то есть тоже такого необязательного и неуместного автомобиля.
Тут будто бы слово “гениально” и не уместно даже. Не назовешь же гениальным цветение сирени или сакуры.
Фильм снят по рассказу Харуки Мураками, кстати.
PS. Любители прулей, обратите внимание, что японский интеллектуал ездит на шведском автомобиле, да еще и леворульном, да еще и весьма старом. И он в рот сношал современный японский автопром — который вы полагаете таким крутым. Потому что он знает кое-что об этом японском автопроме, чего не знаете вы.
Сааб, кстати, у него классный — это Saab-900 версия Турбо с 2,3 л мотором B234R, развивавшим мощность 225 л. с. (165 кВт), с турбиной высокого давления. Система автоуправления турбодвигателем Saab Trionic 5, прямое зажигание (SDI) и автоматическая регулировка производительности от Bosch. Весьма недешевая машина, и очень резкая — но внешне этого никак не видно. Впрочем, девушка-водитель в фильме восхищается этим авто не случайно.
В финальной сцене фильма девушка-водитель Мисаки, которая возила режиссера, уже переехавшая в Южную Корею, покупает продукты в супермаркете и садится в машину той же марки, что у Юсукэ. То есть в шведский Сааб. Она, как профессиональный водитель, тоже знает кое-что об японском автопроме, чего не знаете вы. Более того — она предпочитает европейскую машину даже южнокорейским Хундаям и Киа.
И это не потому, что Сааб вбашлял режиссера — к 2021 году Сааб уже банкрот и никого вбашлять был не в состоянии. Напротив — это сознательный выпад режиссера фильма против «японской автомобильной культуры», которую он полагает отвратительным эрзацем, извращением настоящих идеалов.
Напомню — в фильме события происходят примерно в 2020 году.
