Запретительство даёт преимущества
Товарищ Антонов пишет у себя в тележеньке, что мол «товарищи запретители не понимают и не поймут, что невозможно заставить граждан полюбить насилие над собой. Это просто так не работает. Граждан с мазохистcкими наклонностями не более 10%. Остальные такое не любят.»
Опыт позднего СССР отлично показал, что как только гражданам перестают насаждать идеологию, как только комиссар в пыльном шлеме убирает наган — граждане через три секунды забывают про «красный уголок» и начинают со вкусом делать всё ранее запрещённое. Идут в Макдональдс, покупают джинсы, смотрят самые бездуховные видеокассеты, едут в отпуск за границу, курят модные сигареты и вообще, живут в своё удовольствие, суки такие. «Как можно?? Партия для вас всё… а вы?!»
А граждане прекрасно знали и видели, как жило само партийное руководство. Во что одевалось, как отдыхало и как при этом врало с высоких трибун. Пронизывавшее всю страну лицимерие не являлось сюрпризом уже даже для пионеров, не то, что для комсомольцев.
С развалом Союза все комсомольцы, все члены КПСС по первому свистку отбросили «идеалы», повыкидывали свои партбилеты и навсегда забыли всё то, что им старательно вдалбливали в голову прямо с детского сада. Вместо этого граждане решительно начали делать всё запрёщенное.
Такова природа человека. Он делает то, что ему интересно. Он будет смотреть нормальные фильмы, так как он знает, что есть нормальные фильмы, откуда не вырезали и не заблюрили сцены — соответствующие сайты ужа в закладках.
Он будет слушать нормальные песни со всеми плохими словами — найдет соответствующие площадки (они уже в телефоне) и будет слушать там любимую музыку.
С юных лет, с самого детства маленький человек уже будет знать, что государство ему запретило Роблокс, а вместо него заставило установить непонятное приложение под роспись в журнале учета журналов учета, и с самого детства будет ненавидеть это самое государство, его приложение, его бюрократию и его лицемерие — вот весь закономерный итог подобной работы.
Однако ненависть — контрпродуктивна, и разлагает самого ненавидящего. Поэтому надо учиться инверсии. По поводу «запретительства» один умный товарищ сформулировавшим замечательную идею:
«Запретительство даёт преимущества тем, кто его обходит».
Посмакуйте эту мысль. Кажется, что её принятие способно не просто примирить наиболее раздраженных из нас с действительностью. Но и доставить определенное удовольствие.
В годы службы (неважногде) одним из наших основных опасений было создание неработающего законодательства. Это когда вы пять лет воевали, потратили кучу нервов и аппаратных ресурсов. С кем-то испортили отношения, кому-то задолжали на две жизни вперёд, кому-то надоели до одури. Но добились своего, и протащили нужный закон.
А его никто не исполняет.
Причин тому может быть множество:
— очень неудобно;
— единственный бенефициар — это вы, а всем остальным вот прямо пофиг;
— ресурсы, двигаемые законом, настолько малы, что никому вообще неинтересно;
— нет санкции за неисполнение;
— санкции есть, но никто не контролирует;
— всё есть, но нарушителей настолько много, что карать просто лишено смысла, вы просто завалите чиновников работой, которую они никогда не исполнят.
Чем-то схожие ситуации возникают и на административном уровне. У вас есть государственная задача, вы раскидываете её по регионам и муниципалитетам. А дальше начинается:
— Отличники, которым почему-то важно мнение федерального центра, берут под козырёк и бегут выполнять.
— Троечники (80%) тоже берут под козырёк, но никуда не бегут.
— А блатные даже под козырёк не берут. Просто нахрен шлют вас, и продолжают заниматься своими делами.
Нужно ли объяснять, кто из трёх находится в наиболее выигрышной ситуации?
И единственный метод реализации госполитики в таких условиях — выстроить ситуацию так, чтобы участникам было интересно. Кому-то — похвастаться начальникам, кому-то — искренне хочется улучшить ситуацию, кому-то — денег попилить, а кому-то просто контента в соцсетях не хватает на день города.
И по-другому оно не работает. Вообще.
В этом контексте интернет-запреты являются примером регулирования, где «интересно» участникам процесса сделать вообще никак невозможно. И поэтому наиболее эффективным методом поведения сразу же становится игнорирование.
Приведём парочку примеров из собственной жизни. Сначала локальный:
Когда Телеграм затормозили до совсем невмоготу, мы купили себе ВПН. И заодно раздали его всей семье. И теперь наши дети имеют все возможности в школе понтоваться тем, что играют в Роблокс и смотрят шортсы, поднимая свой авторитет в классе до небывалых высот.
Смешно ещё и то, что одновременно сами мы открыли для себя ранее отсутствовавшие в нашей жизни запрещённые Твиттер и Инстаграм. И теперь например наблюдаем за перепиской Дмитриева с Виткоффом в режиме реального времени. Удовольствие, которого лишены примерно все наши сограждане, соблюдающие запреты.
И глобальный:
Лет пять тому назад, покупая симку в Тегеранском аэропорту, мы поинтересовались у продавца, а как тут бедным нам выходить в Телеграм с Вотсапом? В ответ сотрудница точки продаж государственного телеком-оператора посмотрела на нас, как на дебилов. Взяла смартфон, и через пять минут вернула его с установленным VPN-сервисом.
Вдумайтесь: в точке продаж государственного оператора, иностранцу, прибывающему в самую вроде как интернет-запрещенную страну на свете, устанавливают VPN вместе с симкой.
То есть запрет как бы есть — но его никто не исполняет.
На наш взгляд, это более-менее всё, что следует знать о перспективах запрета открытых коммуникаций в России.
И напоследок ещё одно.
Россия с 2022-го года — рекордсмен по наложенным санкциям. И одной из самых важных публично, в том числе с самых высоких трибун, признаваемых доблестей стала способность обходить эти санкции.
Мы повторим для эффекта. Одной из самых уважаемых доблестей в современной России является способность обходить ограничения.
Как это коррелирует с тем, что одна из башен одновременно пытается наложить ограничения на граждан? Да еще и ожидает, что те будут послушно сидеть и кивать, показывая себя терпилами?
Мы этого пока ещё не очень осознали.
